ГЛАВА 2, в которой Винни-Пух пошел в гости, а попал в безвыходное положение

винни
Как-то днём известный своим друзьям, а значит, теперь и вам, Винни-Пух (кстати, иногда для краткости его звали просто Пух) не спеша прогуливался по Лесу с довольно важным видом, ворча себе под нос новую песенку.
Ему было чем гордиться — ведь эту песенку-ворчалку он сам сочинил только сегодня утром, занимаясь, как обычно, утренней гимнастикой перед зеркалом. Надо вам сказать, что Винни-Пух очень хотел похудеть и потому старательно занимался гимнастикой. Он поднимался на носки, вытягивался изо всех сил и в это время пел так:
— Тара-тара-тара-ра!
А потом, когда он наклонялся, стараясь дотянуться передними лапками до носков, он пел так:
— Тара-тара-ой, караул, трам-пам-па!
Ну, вот так и сочинилась песенка-ворчалка, и после завтрака Винни всё время повторял её про себя, всё ворчал и ворчал, пока не выучил её всю наизусть. Теперь он знал её всю от начала до конца. Слова в этой Ворчалке были приблизительно такие:
Тара-тара-тара-ра!
Трам-пам-пам-тарарам-пам-па!
Тири-тири-тири-ри,
Трам-пам-пам-тиририм-пим-пи!
И вот, ворча себе под нос эту Ворчалку и размышляя,— а размышлял Винни-Пух о том, что было бы, если бы он, Винни, был не Винни-Пухом, а кем-нибудь совсем-совсем другим,— наш Винни незаметно дошёл до песчаного откоса, в котором была большая дыра.
— Ага! — сказал Пух. (Трам-пам-пам-тирарам-пам-па!) — Если я что-нибудь в чём-нибудь понимаю, то дыра — это нора, а нора — это Кролик, а Кролик — это подходящая компания, а подходящая компания — это такая компания, где меня чем-нибудь угостят и с удовольствием послушают мою Ворчалку. И всё такое прочее!
Тут он наклонился, сунул голову в нору и крикнул:
— Эй! Кто-нибудь дома?
Вместо ответа послышалась какая-то возня, а потом снова стало тихо.
— Я спросил: “Эй! Кто-нибудь дома?” — повторил Пух громко-громко.
— Нет! — ответил чей-то голос.— И незачем так орать,— прибавил он,— я и в первый раз прекрасно тебя понял.
— Простите! — сказал Винни-Пух.— А что, совсем-совсем никого нет дома?
— Совсем-совсем никого! — отвечал голос.
Тут Винни-Пух вытащил голову из норы и задумался.
Он подумал так: “Не может быть, чтобы там совсем-совсем никого не было! Кто-то там всё-таки есть — ведь кто-нибудь должен же был сказать: “Совсем-совсем никого!”
Поэтому он снова наклонился, сунул голову в отверстие норы и сказал:
— Слушай, Кролик, а это не ты?
— Нет, не я! — сказал Кролик совершенно не своим голосом.
— А разве это не твой голос?
— По-моему, нет,— сказал Кролик.— По-моему, он совсем, ну ни капельки не похож! И не должен быть похож!
— Вот как? — сказал Пух.
Он снова вытащил голову наружу, ещё раз задумался, а потом опять сунул голову обратно и сказал:
— Будьте так добры, скажите мне, пожалуйста, куда девался Кролик?
— Он пошёл в гости к своему другу Винни-Пуху. Они, знаешь, какие с ним друзья!
Тут Винни-Пух прямо охнул от удивления.
— Так ведь это же я! — сказал он.
— Что значит “я”? “Я” бывают разные!
— Это “я” значит: это я, Винни-Пух! На этот раз удивился Кролик. Он удивился ещё больше Винни.
— А ты в этом уверен? — спросил он.
— Вполне, вполне уверен! — сказал Винни-Пух.
— Ну хорошо, тогда входи!
И Винни полез в нору. Он протискивался, протискивался, протискивался и наконец очутился там.
— Ты был совершенно прав,— сказал Кролик, осмотрев его с головы до ног.— Это действительно ты! Здравствуй, очень рад тебя видеть!
— А ты думал, кто это?
— Ну, я думал, мало ли кто это может быть! Сам знаешь, тут, в Лесу, нельзя пускать в дом кого попало! Осторожность никогда не повредит. Ну ладно. А не пора ли чем-нибудь подкрепиться?
Винни-Пух был всегда не прочь немного подкрепиться, в особенности часов в одиннадцать утра, потому что в это время завтрак уже давно окончился, а обед ещё и не думал начинаться. И, конечно, он страшно обрадовался, увидев, что Кролик достаёт чашки и тарелки. А когда Кролик спросил: “Тебе чего намазать — мёду или сгущённого молока?” — Пух пришёл в такой восторг, что выпалил: “И того и другого!” Правда, спохватившись, он, чтобы не показаться очень жадным, поскорее добавил: “А хлеба можно совсем не давать!”
И тут он замолчал и долго-долго ничего не говорил, потому что рот у него был ужасно занят.
А спустя долгое время, мурлыкая что-то сладким-сладким голоском — голос у него стал прямо-таки медовый! — Пух встал из-за стола, от всей души пожал Кролику лапу и сказал, что ему пора идти.
— Уже пора? — вежливо спросил Кролик.
Нельзя ручаться, что он не подумал про себя: “Не очень-то вежливо уходить из гостей сразу, как только ты наелся”. Но вслух он этого не сказал, потому что он был очень умный Кролик.
Вслух он спросил:
— Уже пора?
— Ну,— замялся Пух,— я мог бы побыть ещё немного, если бы ты… если бы у тебя…— запинался он и при этом почему-то не сводил глаз с буфета.
— По правде говоря,— сказал Кролик,— я сам собирался пойти погулять.
— А-а, ну хорошо, тогда и я пойду. Всего хорошего.
— Ну, всего хорошего, если ты больше ничего не хочешь.
— А разве ещё что-нибудь есть? — с надеждой спросил Пух, снова оживляясь.
Кролик заглянул во все кастрюли и банки и со вздохом сказал:
— Увы, совсем ничего не осталось!
— Я так и думал,— сочувственно сказал Пух, покачав головой.— Ну, до свиданья, мне пора идти.
И он полез из норы. Он изо всех сил тянул себя передними лапками и изо всей мочи толкал себя задними лапками, и спустя некоторое время на поле оказался его нос… потом уши… потом передние лапы… потом плечи… а потом…
А потом Винни-Пух закричал:
— Ай, спасите! Я лучше полезу назад! Ещё потом он закричал:
— Ай, помогите! Нет, уж лучше вперёд! И, наконец, он завопил отчаянным голосом:
— Ай-ай-ай, спасите-помогите! Не могу ни взад, ни вперёд!
Тем временем Кролик, который, как мы помним, собирался пойти погулять, видя, что парадная дверь за бита, выбежал наружу чёрным ходом и, обежав кругом, подошёл к Пуху.
— Ты что — застрял? — спросил он.
— Не-ет, я просто отдыхаю,— ответил Пух, стараясь говорить весёлым голосом.— Просто отдыхаю, думаю кой о чём и пою песенку…
— Ну-ка, дай мне лапу,— строго сказал Кролик.
Винни-Пух протянул ему лапу, и Кролик стал его тащить.
Он тащил и тащил, он тянул и тянул, пока Винни не закричал:
— Ой-ой-ой! Больно!
— Теперь всё ясно,— сказал Кролик,— ты застрял.
— Всё из-за того,— сердито сказал Пух,— что выход слишком узкий!
— Нет, всё из-за того, что кто-то пожадничал! — строго сказал Кролик.— За столом мне всё время казалось, хотя из вежливости я этого не говорил, что кто-то слишком много ест! И я твёрдо знал, что этот “кто-то” — не я! Делать нечего, придётся сбегать за Кристофером Робином.
Кристофер Робин, друг Винни-Пуха и Кролика, жил, как вы помните, совсем в другом конце Леса. Но он сразу же прибежал на помощь и, когда увидел переднюю половину Винни-Пуха, сказал: “Ах ты, глупенький мой мишка!” — таким ласковым голосом, что у всех сразу стало легче на душе.
— А я как раз начал думать,— сказал Винни, слегка хлюпая носом,— что вдруг бедному Кролику уже никогда-никогда не придётся ходить через парадную дверь… Я бы тогда очень-очень огорчился…
— Я тоже,— сказал Кролик.
— Не придётся ходить через парадную дверь? — переспросил Кристофер Робин.— Почему? Пожалуй, придётся…
— Ну, вот и хорошо,— сказал Кролик.
— Пожалуй, придётся втолкнуть тебя в нору, если мы не сможем тебя вытащить,— закончил Кристофер Робин.
Тут Кролик задумчиво почесал за ухом и сказал, что ведь если Винни-Пуха втолкнуть в нору, то он там останется насовсем. И что хотя он, Кролик, всегда безумно рад видеть Винни-Пуха, но всё-таки, что ни говори, одним полагается жить на земле, а другим под землёй, и…
— По-твоему, я теперь никогда-никогда не выйду на волю? — спросил Пух жалобно.
— По-моему, если ты уже наполовину вылез, жаль останавливаться на пол пути,— сказал Кролик. Кристофер Робин кивнул головой.
— Выход один,— сказал он,— нужно подождать, пока ты опять похудеешь.
— А долго мне нужно худеть? — испуганно спросил Пух.
— Да так, с недельку.
— Ой, да не могу же я торчать тут целую неделю!
— Торчать-то ты как раз отлично можешь, глупенький мой мишка. Вот вытащить тебя отсюда — это дело похитрее!
— Не горюй, мы будем читать тебе вслух! — весело воскликнул Кролик. — Только бы снег не пошёл… Да, вот ещё что, — добавил он, — ты, дружок, занял у меня почти всю комнату… Можно, я буду вешать полотенца на твои задние ноги? А то они торчат там совершенно зря, а из них выйдет чудесная вешалка для полотенец!
— Ой-ой-ой, це-е-лу-ю неделю! — грустно сказал Пух. — А как же обедать?!
— Обедать, дорогой мой, не придётся! — сказал Кристофер Робин. — Ведь ты должен скорей похудеть! Вот читать вслух — это мы тебе обещаем!
Медвежонок хотел вздохнуть, но не смог — настолько крепко он застрял. Он уронил слезинку и сказал:
— Ну, уж вы тогда хотя бы читайте мне какую-нибудь удобоваримую книгу, которая может поддержать и утешить несчастного медвежонка в безвыходном положении…
И вот целую неделю Кристофер Робин читал вслух именно такую удобоваримую, то есть понятную и интересную, книжку возле Северного Края Пуха, а Кролик вешал выстиранное бельё на его Южный Край… И тем временем Пух становился всё тоньше, и тоньше, и тоньше.
А когда неделя кончилась, Кристофер Робин сказал:
— Пора!
Он ухватился за передние лапы Пуха, Кролик ухватился за Кристофера Робина, а все Родные и Знакомые Кролика (их было ужасно много!) ухватились за Кролика и стали тащить изо всей мочи.
И сперва Винни-Пух говорил одно слово:
— Ой!
А потом другое слово:
— Ох!
И вдруг — совсем-совсем вдруг — он сказал:
— Хлоп! — точь-в-точь как говорит пробка, когда она вылетает из бутылки.
Тут Кристофер Робин, и Кролик, и все Родные и Знакомые Кролика сразу полетели вверх тормашками! Получилась настоящая куча мала.
А на верху этой кучи очутился Винни-Пух — свободный!
Винни-Пух важно кивнул всем своим друзьям в знак благодарности и с важным видом отправился гулять по Лесу, напевая свою песенку. А Кристофер Робин посмотрел ему вслед и ласково прошептал:
— Ах ты, глупенький мой мишка!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Сайт размещается на хостинге Спринтхост